Николай Тимофеевич Кулагин, 76 лет. Вот уже более пятидесяти лет предан своей любимой машине, привезенной в качестве трофея в 1945 году из Германии. Молодой лейтенант ехал в Москву на блестящем красавце Мерседесе от самого Берлина. Эта машина была для него своеобразным символом победы и, казалось, сулила немало радости.
- Н.Т., Вы, наверное, пользовались особым успехом у представительниц слабого пола?
- Я был молод, полон задора, высокий, красивый, грудь в орденах, девчонки таяли! Когда я подкатывал на своем красавце с откидным верхом, отказа я не знал. В те, послевоенные годы любой мало мальски живой мужчина не был обделен женским вниманием, что уж говорить о молодом красавце с собственным автомобилем. Отпуск я погулял на славу!
- Ну и, наверное, какая-нибудь красотка покорила Ваше сердце и завладела автомобилем?
- Если бы. Прошел месяц. Меня вызывают в органы и заявляют, что я должен сдать машину в пользу государства. Видите ли, не положено простому Советскому парню ездить на вражеской технике. Я конечно же тогда промолчал, понимал, что если начну противиться, меня и арестовать могут. Вернулся я домой и решил в последний раз прокатиться, да так и поехал из города, и все дальше, дальше на запад... Очнулся я уже ночью: ветер треплет мои волосы, разбитое шоссе быстро исчезает под колесами машины, а я чувствую себя таким счастливым, словно дорогого друга вытащил с поля боя на своих плечах. Так я и ехал по пустой ночной дороге, пока не увидел на обочине точно такой же автомобиль. Капитан-особист нервно покуривая папироску, ходил вокруг, а водитель копался в двигателе. Я конечно остановился - шоферский закон взаимопомощи. «Что, мол, случилось?» Капитан матернулся: «Срочно в Польшу с заданием, а тут движок накрылся, ё… ее немецкую мать, слушай, лейтенант, выручай». Я ему: «Слушаюсь, товарищ капитан, только как я через границу проеду?». «У меня особо срочное задание, свяжусь со штабом, оформим тебе документы». « Ну тогда, служу Советскому Союзу», - взял под козырек я, и мы поехали. Кем уж был этот капитан, я не знаю, а за границу мы выехали беспрепятственно. Назад, в Союз я не вернулся, решил, что это судьба и был благодарен «Мерседесу», что он меня увез из станы, где нас хотели разлучить.
- Вы оказались в чужой стране, без дома, без друзей и родных. И все это ради машины?
- Мой “Мерседес” стал для меня и домом, и другом, и семьей. Сначала я прятался у поляков, машину закатили в землянку, я тоже прятался в сараях. Потом, когда с режимом стало попроще, уехал в Германию. Там я несколько лет попросту жил в машине, зарабатывая на хлеб частным извозом. Свою машину я любил по-настоящему, как самую дорогую женщину, я и разговаривал с ней, и дарил ей подарки, а она отвечала мне взаимностью: за долгие годы с ней не произошло ни одной серьезной поломки. Иногда, если я подвозил женщину, машина ревновала меня, могла беспричинно заглохнуть. Наверное поэтому я так и не женился, не смог ни на кого променять свою “ласточку”.
- Неужели, у Вас так и не было ни одного продолжительного романа?
- Не только продолжительного, но и коротких увлечений тоже не было. Сначала я побаивался, что моя “крошка” не простит мне измены, а потом понял, что мне никто не нужен. Так я и прожил на чужбине со своей милой Мерседес почти пятьдесят лет. Конечно, у меня была и работа, и свой дом, но все же большую часть себя я отдавал своей возлюбленной.
- А Вам не кажется, что такая любовь к бездушному автомобилю несколько неестественна?
- (обиженно) Как же так бездушному? Ведь моя малышка понимала меня лучше любого человека, она чувствовала мое настроение и старалась меня никогда не огорчать. Разве можно найти более добрую и душевную женщину? Все годы моей жизни на чужбине только она меня поддерживала и утишала.
- Мне кажется, что Вы иногда забываете, что говорите об автомобиле: моя малышка, девочка, ласточка - эпитеты, скорее присущие любимой женщине.
- А она и есть моя любимая женщина. Она мне никогда не изменит, не уйдет к другому, не устроит скандал, да и “пилить” не будет, как поступают многие сварливые жены. Она всегда готова доставить мне истинное удовольствие, прокатить “с ветерком”, и за это я ей благодарен.
- Вы снова вернулись на родину. Ваши отношения с автомобилем не изменились?
- Конечно нет. Я вернулся в Россию несколько лет назад, уже после перестройки. К счастью время изменилось, и здесь уже никого не удивляет иностранная машина, правда на мою “ласточку” все равно заглядываются. Я иногда ревную. Но мы с ней не молоды и поэтому не огорчаем друг друга упреками.
- Н.Т., годы идут, не секрет, что продолжительность жизни человека и автомобиля зависят от разных обстоятельств. Что будет, если один из Вас уйдет из жизни раньше другого?
- Я не раз думал об этом. Наверное, если я почувствую, что моя смерть на пороге, мы уйдем из жизни вместе с дорогой моему сердцу Мерседес...
Египетские Фараоны, уходя из жизни, забирали с собой своих наложниц, рабов и массу всевозможных ценностей, дабы жизнь на “том свете” была такой же радостной и беззаботной. Быть может, Николай Тимофеевич надеется вместе со своей “подружкой” на “том свете” воспроизвести много маленьких шустрых Мерседесиков. Ну что ж, держись вековая автомобильная Империя!
